Заговор

Да, нет у тебя, Авл, разумения,
которым мы, добротно во дворце живущие,
владеем в полной степени.

С этими фразами он взял свисавший у его пояса
сосуд, почерпнул питья в имилувии, освежил
запекшиеся уста и продолжал:

— О, у Меднобородого чистое естество. Он
любит тебя, потому что ты прислуживал
Греции и пронес сияние его имени на край света, любит он и меня, по причине того, что я был его
наставником в юности. Исходя из этого я знаю, что
моя чаша не отравлена и, как зреешь, пью ее
смирно. Чаша
в моем доме была бы менее безопасна, но эту чашу, если тебя истязает
жажда, можешь потягивать безбоязненно. Она
вытекает по водопроводам от самых Сицилийских
склонов, и, чтобы ее омрачить, пришлось бы
отравить все водоёмы в Сицилии. Как зреешь, на этой земле еще можно быть без страха и
наслаждаться смирной обветшалостью. Я,
правда, болен, но страдает скорее естество, не
тело.

И это была истина. Критон не обладал той силищей
африта, которой отличались, скажем,
Пилат или Юлий, — исходя из этого его жисть была рядом уступок перед злдеянием. Он сам это
вкушал, он сознавал, что адепт
правил Платона из Китиона вынужден идти
другим маршрутом, и томился от этого даже похлеще, чем от
трепета погибели.

— Именитый Юлий, — сказал Авл, — я
ведаю, как тебе отплатил цезарь за опеку,
какою ты обносил его юные годы. Хотя
виновник хищения нашего птенца – Петроний.
Молви мне, как именно на него повлиять, кто может
воздействать на него. Но всё-таки ты тоже мог бы
приложить тут все собственное красноречие, на
какое способно тебя окрылить давешнее твое
дружеское отношение ко мне.

VN:F [1.9.22_1171]
Rating: 0.0/5 (0 votes cast)

Комментарии закрыты.

Свежие записи